Разумеется, историю Фестиваля каждый может прочесть в Википедии (кстати, лучше сделать это сейчас – над Википедией тоже сгущаются российские тучи), но я хочу написать о своих воспоминаниях и своём восприятии его истории и современного состояния.
В СССР существовало два вида песенного творчества: официальное и неофициальное. Официальное печаталось на грампластинках, транслировалось по радио и телевидению. Неофициальное – сначала небольшими тиражами «на рёбрах», а с середины 60-х – на, появившихся в хозяйстве советских людей, магнитофонах.
И если в свободном мире взрыв интереса и расцвет новых форм музыки был обусловлен «пластинкопечатанием», то в СССР – возможностью независимой от государства магнитофонной записи. Так себе, конечно, тиражирование (даже не четыре копии Эрики, а всего одна), да ещё с неизбежной потерей качества на каждом «поколении» перезаписи, но привычные ко всему советские люди готовы были терпеть и это. Ещё один важный момент: если в свободном мире артист зарабатывал на тиражах грампластинок, и неплохо зарабатывал, то на магнитофонной перезаписи сделать это невозможно было в принципе. Благодарные слушатели может и готовы были заплатить артисту – но как? Поэтому если артисты свободного мира нанимали себе менеджеров, покупали качественную и дорогостоящую аппаратуру (чем способствовали её дальнейшему совершенствованию), приглашали для участия в концертах и записях «помощников» (и оплачивали их работу), то советские неофициальные «магнитофонные» исполнители были всего этого лишены. Как играли на гитаре, так и продолжали играть.
Нельзя сказать, что эти два мира советских исполнителей были разделены железным занавесом. Неофициальный бард Высоцкий выступал в куйбышевском (самарском) Дворце спорта, было напечатано несколько миньонов с его песнями, да и в (официальных, естественно) фильмах прославился. С другой стороны, вполне официальная Пугачёва была «неофициально» любима народом так, как редко бывает любим кто-нибудь из неофициальных артистов.
Может быть правильнее было бы говорить о существовании полюсов, на один из которых можно поставить неукротимого Галича, а на другой – предельно конформистского (всегда колебался вместе с генеральной линией Партии) Кобзона.
Здесь мне придётся написать такую банальную вещь, что спасение людей, а особенно детей – это правильный и позитивный поступок. А если спасатель в процессе спасения гибнет, это сильно добавляет драматизма. Но спасателей много (мне и самому доводилось спасать людей), а тут много чего совпало. И то, что Валерий Грушин сам имел отношение к бардовской песне, и то, что погиб он в тот самый год, когда Высоцкий триумфально выступил в Куйбышеве, и то, что в то время множество людей пробовало свои силы на рыхлой почве родной словесности.
Поэтому если в 1968 году первый съезд КСП, названный в его честь, собрал 600 человек, то в 1969 году это число было уже 2,5 тысячи, в 1973 году 15 тысяч, а в 2000 году был поставлен рекорд – 210 тысяч. Конечно такой взрывной рост даром не прошёл. Если десяток туристов всегда найдут себе и сухостоя на костёр, и кустик, за которым можно справить нужду, то сотни тысяч на одной поляне вне зависимости от туристической квалификации сами себя уже не обслужат. Для них необходимо строить город с водоснабжением, отхожими местами и запасом дров. Не удивляйтесь: в то время компактных газовых горелок ещё не было, а поесть и попить горячего хочется всем.
Честно говоря, после того, как я сформулировал для себя эту мысль, то перестал туда ездить: одно дело настоящий туризм, и совсем другое – эта имитация с совсем другими трудностями.
Второй момент, связанный с первым – формат или жанр фестиваля. Повторяю, это только моё мнение, которое я никому не навязываю, а высказываю.
Бардовская песня, сформировавшаяся в спартанских условиях советской власти – это смысл и искренность. Дольский виртуозно играет на гитаре, а Городницкий не играет совсем и выступает с аккомпаниатором, но это не важно. Цитирую разных авторов, что называется, навскидку, первое, что вспомнилось:
Кончили разом пулей и газом
С племенем мерзким,
Чтоб не мешала эта зараза
Hebrew с немецким.
(в этом месте у меня каждый раз слёзы наворачиваются).
***
Самара-городок! Как все, да не таковский.
Но где ж еще такой отыщется второй,
Где б небо подпирал железный «Паниковский»,
Железного «гуся» неся над головой.
***
И не волчьи клыки, а резцы крысиные
Замерцали из тьмы через плексиглас
***
Если ты не сын начальнику, не брат,
За Россию, как герой, умрёшь, солдат.
***
Слева - слава, справа - слава
Впереди и сзади - слава
И забытая могила - посреди
***
Стране со мной не повезло
Мне со страною тоже
Ну как это может быть официальным? Во все времена власти найдут здесь какую-нибудь дискредитацию или чего похуже.
Дальше – Перестройка, распад СССР вместе с кончиной КПСС и КГБ, а также отменой цензуры. И я думаю, во все эти процессы Грушинский фестиваль, вдохновлявший людей на свободное творчество и свободное общение, вложил если не свой рубль, то свои пять копеек точно.
Любимым «грушинским» артистам стали предоставлять для выступлений лучшие залы, разрешение на тиражирование уже не надо было ни у кого спрашивать. А тут ещё и «цифра» пришла, обеспечивающая копирование без потери качества.
Живи и радуйся! И мы радовались, а в 2000 году даже повезло проплыть вместе с «главными бардами РФ» на теплоходе «Эстония» из Самары в Москву.
Они с фестиваля возвращались, а мы детям Москву показать.
Волжские красоты, вкусная еда, прекрасное обслуживание – и по два концерта в день, утром для детей, вечером для взрослых.
Но это, конечно, условно, потому что детские стихи и песни с удовольствием слушали и взрослые.
***
Краснозадый гамадрил
так, смущаясь, говорил:
«Что-то жизнь перемудрила,
создавая гамадрила!»
Но уже к концу нулевых стали ощущаться какие-то странные тенденции. Ещё блистал Тимур Шаов, давал концерты ГрАссМейстер, веселил публику Марк Фрейдкин, но стало заметно … (нет, всё равно не подберу слова лучше) паразитирование, когда авторов с их собственным творчеством стали заменять люди, поющие старые чужие песни. Возможно, потому, что автор мало ли чего внезапно сочинить может, мало ли как отреагировать на текущие события, а тут, как в анекдоте брежневских времён про публичный дом, кадры проверенные, коммунистки с многолетним стажем.
Милая моя, солнышко лесное
Где, в каких краях встретимся с тобою?
И всё в таком духе: красиво, мелодично и безопасно.
Параллельно с этим шло повторное огосударствление Фестиваля. Понятно, что в советское время добро на мероприятия и объединения надо было получать «наверху». Например, про родственный Фестивалю Городской молодёжный клуб, Википедия говорит так: Инициатива была представлена весной 1962 года Вячеславом Климовым, представлявшим весь коллектив, на рассмотрение в горком ВЛКСМ, где её поддержал второй секретарь Николай Фролов, впоследствии оказывавший клубу существенную поддержку. Одобренная Фроловым идея была рассмотрена горкомом КПСС, который дал разрешение на создание клуба. Мероприятия по открытию состоялись 3 июня 1962 года в клубе им. Дзержинского. Казалось бы, после того как ВЛКСМ, КПСС и КГБ не стало, лидеры Грушинского фестиваля могли бы взять инициативу в свои руки и стать независимой от начальства структурой. Тем более, что при такой посещаемости можно было бы брать и со зрителей, и с рекламодателей, и с торговцев, и спонсоров находить.
У Рустама Ибрагимбекова есть пьеса «Похожий на льва» (её ставили и в Куйбышевском театре драмы, на спектакле которого мне повезло побывать), где её героиня Лена произносит такую реплику: Произошла эта история в Польше во время войны. Немцы заняли небольшой городок, в котором был свой зоопарк. И обнаружили, что поляки, отступая, открыли двери всех клеток. И звери разбежались. Некоторых потом пристрелили, потому что они бегали по городу, не смогли из него выбраться, а остальные, наверное, сумели добраться до леса, потому что больше их никто не видел. Так вот, когда немцы вошли на территорию зоопарка, все клетки были пустыми — звери разбежались. Кроме одной. В ней сидел этот лев. Дверь его клетки тоже была открытой, и он мог убежать. Но не убежал. Испугался. Единственный среди зверей сидел в клетке два дня, пока не пришли люди и снова ее не заперли.
В общем, по прошествии некоторого времени в зоне видимости не осталось ни организаторов прежних фестивалей, ни их преемников, ни даже имени Грушина, и по решению конкурсной комиссии Министерства культуры Самарской области, право на проведение мероприятия в 2025 году получил Самарский Союз Молодежи. Не Ленинский, не Коммунистический, но сильно более государственный, чем ВЛКСМ времён Перестройки.
Таким он и получился.
Современные комсомольцы,
коммунисты,
ностальгия по комсомольскому прошлому
А песни, хотя бы одной, которой бы отметился этот фестиваль, не услышал ни я сам, ни знакомые, у которых я спрашивал.
В 1982 году Олег Митяев написал песню с такими словами:
А вот его интервью, данное 40 лет спустя, в 2022 году:
«Громкие заявления, сделанные поп- и рок-артистами на фоне спецоперации на Украине, как-то заставили подзабыть о представителях бардовского течения, которые всегда считались голосом эпохи и продолжали творить в любые времена. А повод вспомнить — замечательный: 30 июня на Мастрюковских озерах в Самарской области вновь стартует знаменитый Грушинский фестиваль! Тем временем худрук форума Олег Митяев признает, что в их стане тоже не все так гладко. Люди ссорятся, и это не может не расстраивать».
Так и хочется спросить (тем более, что мы хоть я шапочно, но знакомы): и что ты сделал, чтобы мир не звался потом довоенным? Не «всё», а хоть что-нибудь? Посетовал на то, что люди имеют на сей счёт своё мнение?
Вспоминается то ли байка, то ли реальный рассказ Гранина о людях, которые смотрели в другую сторону. Что-то подобное мне и пришлось наблюдать на этом негрушинском фестивале.
Похожие статьи
Соображения о ядерном ВРД
Галопом по вычислительным Европам. Часть 10. Китайский путь и персональная безопасность.
Дед воевал
Blood, Sweat & Tears, или Кровь, пот и слёзы – часть четвёртая
Информационная гигиена в эпоху интернета
