Самарский портал "Технологии, компьютеры"

Я не буду особо вдаваться в детали,
но скажу напрямик, чтобы каждый поня́л:
от ногтей молодых до седых гениталий
я всю жизнь к этой песне слова сочинял.
Марк Фрейдкин, Эта песня

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я в жизни много чем занимался: начинал трудовой путь исследователем, потом конструктором – и даже неплохим, на доске почёта висел со знаком «Изобретатель СССР», а этот знак давали только за изобретения, реально приносящие пользу. Насколько мне известно, у теоретика изобретательства создателя ТРИЗ Генриха Альтшуллера такого знака не было.

В 1980 году запускал линию по производству крышек для домашнего консервирования, столь тогда необходимых, а значит дефицитных. Работал на шефмонтаже высокоточных станков, в том числе и за границей, что в советское время было весьма престижно. Был заведующим магазином Компьютермаркет, запускал компьютеры и строил локальные сети, ремонтировал и обучал работе на компьютере, что в 90-е годы было не тривиально. С 2003 года работал журналистом и переводчиком, встречался с первыми лицами мировой ИТ-индустрии, а однажды даже с будущим (точнее, с будущей) командующим ВВС США. Несколько лет был членом экспертной группы конкурса на лучший домашний компьютер, проводимым изданием Компьютерра.

Как и многие студенты, ездил в стройотряды, храню удостоверение бетонщика-стропальщика. А уж разного рода калымов вроде разгрузки арбузов, перекладки трамвайных рельсов или сборки мебели просто не счесть.

Однако главным делом своей жизни я считаю создание интегрированной системы машиностроительного предприятия, которая сейчас в изуродованном некомпетентными людьми виде продаётся под названием ЛОЦМАН:PLM.

Понимаю, что заголовок про главное дело всей жизни звучит предельно выспренно, но уж такова моя личная оценка. Это понимание пришло не в один день, но именно сейчас я окончательно осознал, что больше ничего подобного мне уже не совершить. И даже не по причине глубоко пенсионного возраста, а потому что для таких вещей в первую очередь необходима команда, собрать которую у меня уже не получится. Значительная часть моих сверстников уже покинула этот мир, оставшиеся точно не готовы на подвиги, а молодых инженеров, которые бы поняли суть проблемы, сейчас попросту нет.

КОМАНДА

И тут, наверное, самое время представить команду, с которой мне, пусть и не полностью удалось реализовать задуманное, сделать настолько жизнеспособный продукт, что он, даже в изрядно урезанном виде, продаётся по сей день, и приносит продавцам огромные барыши. Смартфонов и цифровых видеокамер тогда не было, запечатлеть на плёнку нашу команду никто не удосужился, поэтому фоток не будет – только имена.

Евгений Анатольевич Голов, сотрудник Кустового центра подготовки программ, без которого ничего бы не началось.

Вячеслав Михайлович Крапивин, сотрудник АСУП, гениальный программист, который направлял разработку в нужное русло и даже написал специальный язык.

Любовь Сергеевна Белоус, прекрасный инженер, человек-компьютер, которая умела формулировать задание программистам так, что им оставалось только переводить его на язык программирования.

Вячеслав Ильин, программист, благодаря которому мы сумели найти партнёра и довести разработку до «живого» состояния.

Александр Лапшин, Вадим Старцев: студенты, которые пришли ко мне в лабораторию, поверили в успех разработки, сделали отрисовку «обратных деревьев».

Здесь же необходимо упомянуть коллег из фирмы Авиасофт, которые написали нам своп-драйвер, превратив ОС DOS в почти многозадачную систему.

НАЧАЛО

А началось всё с волейбола. Наше Куйбышевское Станкостроительное Производственное Объединение (КСПО), про которое я подробно рассказывал в одном из своих материалов, снимало в нашей подшефной школе спортивный зал, куда мы по вечерам ходили играть. К 1985 году я, как инженер конструктор, дослужился до первой категории, стал начальником бюро, контактировал со всеми заводскими службами и довольно хорошо представлял себе функционирование предприятия. Не сталкивался только с вычислительным центром и его подразделениями. Тогда я уже усвоил, что вопросы надо решать не с теми, кто обязан их решать, а с теми, кто реально их решает. В какой-то службе это мог быть начальник, в какой-то зам, а в какой-то и рядовой сотрудник, которого по каким-то причинам не продвигали по служебной лестнице. И только с одной службой у меня не случалось никаких производственных контактов: с той, которая сегодня называется ИТ, а тогда АСУП, ВЦ, КЦПП или ещё каким-то аббревиатурами. Евгений Голов, который тоже ходил на волейбол, был оттуда. После игры я как-то полюбопытствовал, чем же они там занимаются, и получил приглашение в гости.

Цифровой замок, кондиционеры, гул вентиляторов, пулемётные очереди барабанных АЦПУ. Всё такое необычное и непонятное, что я растерялся, не зная, о чём вообще можно спросить. Если бы это был самолёт, автомобиль, станок… Вспомнилось фраза, которую любят педагоги: вопросов нет или когда всё понятно, или когда ничего не понятно.

Евгений представил меня симпатичной девушке, которую звали Надежда Бахтина. Надо было что-то говорить, и я, напустив на себя бодрый вид, произнёс, показывая пальцем на какие-то шкафы: ну и что эта ваша машина может? Девушка улыбнулась и ответила: «Машина может всё. Что именно Вам надо?». Я не знал, что ответить, понимал, что выгляжу в её глазах полным идиотом, и потому счёл за благо прекратить в общем-то и не начавшийся разговор. Конечно постаравшись, чтобы это выглядело не как позорное бегство, а достойная ретирада – в общем, я пошёл думать, какая в принципе мне от этой машины может быть польза.

Тоже ведь вопрос. Понятно, что нужно от самолёта, автомобиля, станка… Понятно их назначение, характеристики, чем отличается карьерный самосвал от гоночного болида. Напоминаю: на дворе 1985 год, за пределами этих специальных помещений нет ничего, обладающего хоть какой-то логикой, да и на двери этого «храма цифровизации» установлен хоть и цифровой замок, но при этом механический.

На моё счастье как раз в это время я настолько формализовал процесс конвертации гидросхемы в сборочный чертёж и спецификацию к нему, что эта работа стала унизительной даже для начинающего инженера-конструктора. Традиционно любая гидравлическая (пневматическая, электрическая) схема изображается произвольно проведёнными линиями, соединяющими её элементы, в том числе распределительную и регулирующую аппаратуру. В качестве примера приведу схему, опубликованную от имени компании Аскон в 2024 году.

Понять способы коммутации и реальное расположение аппаратуры из такой схемы совершенно невозможно, а потому для её реализации требуется профессионал в этой области. На деле получается что-то вроде этого: специально спроектированная панель со сложной коммутацией каналов внутри неё, со всех сторон облепленная аппаратурой.

Я же подошёл к решению задачи по-другому, разработав номенклатуру «дырявых кубиков» (Lego у нас тогда не было, но сама идея ведь шире детского конструктора),

необходимых и достаточных для реализации любой гидросхемы.

«Кубики» были сведены в альбомы, и им были придуманы обозначения: ПМХ.Х.ХХ – плиты монтажные, ПСХ.ХХ – плиты соединительные (внутри которых некоторые каналы соединялись), ПРХ.ХХ – плиты разделительные (которые разделяли каналы между «этажами»). На случай, если вдруг пакет не будет заканчиваться гидрораспределителем, имелась плита заглушка.

А поскольку гидросхема стала реализована набором кубиков, то и чертить её предполагалось так, как это изображено в нижней части чертежа: «кубиками», с проходящими внутри них каналами. Конструктору, реализующему такую схему в виде сборочного чертежа, требовалось, зная толщину каждого элемента, рассчитать длину шпилек, стягивающих пакет, и, кроме указанных на схеме элементов, включить в состав гидроблока эти шпильки, гайки и уплотнения между «этажами».

ПОЕХАЛИ!

В следующий раз я пришёл на ВЦ с предложением запрограммировать этот процесс. Особо я ни на что не рассчитывал, тут скорее сыграло моё мужское самолюбие – должен же я был ответить Надежде чего я хочу от ЭВМ. И каково же было моё удивление, когда уже через неделю Евгений Голов пригласил меня сесть за терминал и проверить, правильно ли он понял задачу.

Терминал был монохромным (символы светились зелёным), а единственной формой интерфейса – режим командной строки. На экран последовательно выводились вопросы, на которые пользователь должен был отвечать. Условно: первый подъезд первый этаж? Вводишь обозначение элемента гидросистемы, причём не выбираешь из списка, а по памяти или с листочка, и ошибиться нельзя ни в одном символе. Первый подъезд второй этаж? После ввода гидрораспределителя или заглушки, закрывающих пакет, программа переходила к следующему подъезду.

Введя компоненты произвольной гидросхемы, я немедленно получил распечатанный сборочный чертёж и спецификацию гидроблока. Для меня это было чем-то вроде «Прибытия поезда» братьев Люмьер или «Видом из окна» Ньепса – в принципе всё работало, дальше оставалось уже совершенствовать и развивать идею. Самое важное: главным в разработке продукта был не программист, а я, инженер-конструктор, предметный специалист. Акцентирую на этом внимание не для того, чтобы похвастать, что стал начальником над программистами, а чтобы показать смену парадигмы: не программист самостоятельно пытается автоматизировать работу предметного специалиста, а специалист объясняет программисту, что ему нужно.

Со спецификацией особых проблем не было, ибо в составе ЕСКД уже существовал ГОСТ 2.004-79 Общие требования к выполнению конструкторских и технологических документов на печатающих и графических устройствах вывода ЭВМ. Графические устройства вывода представляли собой что-то вроде механизированного кульмана, у которого вместо линеек был установлен рапидограф. Поскольку у нас графопостроитель был отечественный, то чертил он как курица лапой, и мы, изрядно перемазавшись тушью, от него отказались. Печатающие же устройство именно печатало, то есть стучало своими буковками по красящей ленте по тому же принципу, как и старый добрый Ундервуд.

Но как буковками и тем что называлось псевдографикой (выкладывание из символов чего-то вроде мозаики) распечатать сборочный чертёж?

Мне не удалось найти наши распечатки сборочных чертежей гидроблоков на барабанном АЦПУ, но выглядели они примерно как на этом документе: просто набор прямоугольников.

Только на сборочном чертеже прямоугольники были дополнены чем-то вроде выносок с цифрами, соответствующими позициям в спецификации. Понятно, что такой «сборочный чертёж» не было смысла нести на проверку в нормоконтроль – завернут с порога. Тем более, что начальник отдела стандартизации и нормализации (ОСН) Митрофанов работу свою ненавидел и потому помощи от него ожидать было невозможно. ИИ подсказывает, что Отдел стандартизации и нормализации (ОСН) обеспечивает создание, внедрение и актуализацию внутренних и внешних нормативных документов (ГОСТ, СТО, ТУ) для повышения качества продукции и эффективности производства. Основные функции включают нормоконтроль документации, ведение фонда стандартов, унификацию деталей и методическую поддержку подразделений. Если нормоконтролем документации и ведением фонда стандартов наш ОСН реально занимался, то никакой работы по унификации и методической поддержке там не велось от слова «совсем». Был даже случай, когда сборщики сделали коробку с перегородками, в каждую ячейку которой насыпали одинаковые винты в количестве, которое идёт на сборку станка. Оказалось несколько десятков марок винтов, близких по диаметру и длине, с шестигранными, цилиндрическими, полукруглыми головками, выступающими и впотай. Ощущение было такое, будто конструкторы, как комментаторы футбольных матчей, специально стремились не повторяться, используя все виды винтов, которые только есть в ГОСТах.

Я закопался в библиотеке, пытаясь найти подсказку для решения моей проблемы с распечаткой сборочных чертежей, а она оказалась в самом ГОСТе 2.109 «Основные требования к чертежам». Спасительная фраза выглядела так:

7. 1.2 Сборочный чертеж должен содержать: - изображение сборочной единицы, дающее представление о расположении и взаимной связи СЧ, соединяемых по данному чертежу, и обеспечивающее возможность выполнения сборки и контроля изделия;

Дальнейшее было похоже на детектив. Я написал инструкцию по сборке, в которой присутствовали эти прямоугольники и пошёл к сборщикам.

– Скажите, вы по такой картинке сможете собрать гидроблок?

– Конечно сможем. Куда ввинчивать шпильки и устанавливать уплотнения уж как-нибудь сообразим. Тем более, что после того, как ты провёл унификацию, эти гидроблоки можно и с закрытыми глазами собирать.

Тогда я прошу их бригадира, Валерия Василькова расписаться в этом на документе. Расписывается – мы же друзья.

Потом иду к мастеру – Владимиру Паймурзину. Говорю: вот, твой бригадир расписался, распишись и ты, пожалуйста. Расписывается – мы же в байдарочном походе вместе были. Потом иду к начальнику сборочного цеха, к начальнику производства, к главному технологу Льву Дмитриевичу Фёдорову. И, уже собрав все подписи, иду в ОСН к Митрофанову, отдаю сборочный чертёж.

– Да кто же по такой картинке тебе соберёт гидроблок?

Как туза из рукава достаю инструкцию со множеством подписей.

– Всё равно не подпишу.

Иду к главному инженеру Владимиру Ивановичу Шейкину. Объясняю, что мы совершили прорыв в области САПРа, а начальник ОСН хочет обесценить все наши достижения. Главный инженер берётся за телефон, вызывает начальника ОСН. Тот наотрез отказывается подписывать. Тогда главный инженер подписывает сам, и тут же собственноручно пишет приказ, обязывающий начальника ОСН принимать прогрессивную документацию. Потом было ещё несколько мелких препирательств (например, по поводу перечёркнутых нулей, которые можно увидеть на распечатке), но сопротивление Митрофанова было сломлено.

С этой программой мы с Головым (поскольку сам я запускать программу с ленты ещё не умел) ездили в наш головной институт ВНИИГидропривод в Харьков (о, какая там Вареничная на Сумской! Особенно после куйбышевского общепита – обжирался и наслаждался украинскими варениками). Тамошние программисты пытались имитировать чертёжную работу конструктора, что было намного сложнее, и поэтому у них ничего не получалось. Демонстрировали мы этот продукт и на международной конференции в Болгарии.

Честно говоря, овчинка не стоила выделки. Если работа по унификации элементов гидроблоков принесла предприятию ощутимый эффект, то на автоматизацию их проектирования мы потратили больше сил, чем потребовала бы разработка этих чертежей вручную, настолько простой эта разработка стала после формализации процесса. Тем не менее, это был важный опыт, показавший, что если сначала сделана работа по наведению порядка и формализации в предметной области, то последующее перекладывание ручного труда на плечи машин не вызывает проблем.

Конечно, если смотреть широко, то никакой Америки я не открыл. Просто сделал то же самое, что не в метафорической, а в реальной Америке сделали Генри Форд и Фредерик Тейлор. С той разницей, что они решали проблемы производства, а я – проектирования.

Главное дело моей жизни. Часть 2.

Главное дело моей жизни. Часть 3.