Самарский портал "Технологии, компьютеры"

Главное дело моей жизни. Часть 1.

Главное дело моей жизни. Часть 2.

Главное дело моей жизни. Часть 3.

Главное дело моей жизни. Часть 4.

ПО ЗЁРНЫШКУ

На что я тогда жил и содержал семью, сам удивляюсь, но без куска хлеба мы всё же не сидели. Главный конструктор Средневолжского станкозавода Павел Рубцов взял меня на время к себе на работу. Зарплата копеечная, но был доступ к компьютерам, где я мог продолжать работу.

Как-то я взял на работу четырёхлетнего сына – не с кем было оставить. Подошла сотрудница, пожаловалась, что не читается дискета. Я как раз был очень занят, передал дискету сыну. Тот установил её в дисковод и запустил Norton Disk Doctor. А тогда только научились делать анимацию: на экране появляется доктор, достаёт свой фонендоскоп, слушает дискету... Сотрудница всем этим была ошарашена, и через несколько дней её подруга, работавшая главврачом на Самарском протезно-ортопедическом предприятие (СПОП), пригласила меня помочь – там у них программа автоматизации регистратуры засбоила. Точно помню, что это была пятница. Я сделал копию, и дома починил программу. Потом проанализировал структуру базы данных, увидел, что она построена неграмотно, и к понедельнику написал свою, правильную, вместе с интерфейсом. Такая скорость программирования стала возможной с использованием собственного языка разработки учётных систем, который мы создали вместе с Крапивиным: моя идея, его реализация. Идея состояла в стандартизации и модульности – как и с гидроблоками.

Всё было построено на шаблонах: горизонтальное меню, с пунктов которого свисают вертикальные меню, из пунктов которого вызываются экранные таблицы. После установки курсора на строку таблицы и нажатии клавиши Enter, для редактирования записи вызывается форма. Есть специальный шаблон формирования таблиц базы данных и индексных файлов, причём сами таблицы и индексные файлы создаются автоматически при первом запуске системы. Наконец, есть шаблон для формирования отчётов. Таким образом, система создаётся вообще без написания программного кода, он бывает нужен только для каких-то специфических расчётов. Причём с одной стороны, это абсолютно унифицированная конструкция, с другой – её можно использовать в любой предметной области.

В понедельник я показал сотрудникам СПОП обе системы, отремонтированную и написанную, объяснил разницу и рассказал, как в дальнейшем ядро нашей системы можно будет расширить на всю работу организации. Моя уверенность основывалась на том, что СПОП является как медицинской организацией, так и промышленным предприятием, производящем специфические изделия – а производственная часть системы у нас была уже готова. Видимо, я так вдохновенно рисовал перспективы, что на той же неделе был заключён договор. Регистратура была доработана по замечаниям специалистов СПОП, был написан модуль медстатистики, который давал очевидный эффект: то, на что уходили недели перебирания бумажных документов, система ОКТАВА позволяла делать практически мгновенно одним нажатием кнопки. Опыт работы с классификаторами ЕСКД тоже пригодился: я нашёл в областной библиотеке классификатор болезней Всемирной организации здравоохранения и реализовал его в «электронном виде» (не люблю это выражение). Вообще это важная часть проекта: везде, где только можно, использовать не текстовое заполнение полей, а выбор из разного рода списков.

Однако для того, чтобы система начала приносить пользу, надо было внести в базу всю находящуюся на бумаге информацию. Главврач поручила это делать своей подруге, той самой, которая нас познакомила, и перед которой я был в некотором долгу. Вскоре выяснилось, что эта подруга совсем не дружит с компьютером и не успевает вносить в базу даже новых пациентов, то есть «неоцифрованный» архив регистратуры продолжает расти. Пришлось идти к главврачу и объяснять ситуацию. Порешили, что я сам найду работника, а мне и искать особо не надо было: я знал, что моя сотрудница по КСПО Лидия Ивановна Петина прекрасно справится. Так и вышло, и через некоторое время вся информация с бумажных карточек была набита в базу, а новых пациентов вводили уже штатные сотрудники регистратуры.

Тем временем другая моя бывшая сотрудница Любовь Сергеевна Белоус пошла работать в «СМП 101» - строительно-монтажный поезд, который никуда не едет, а является обычной строительной организацией, находится возле платформы Толевая, а поездом называется потому, что принадлежит железной дороге. Им понадобилось наладить учёт выполненных по сметам работ. Во-первых, чтобы ежедневный отчёт без сбоев попадал на стол начальнику, во-вторых, чтобы одну и ту же работу не сдавали по нескольку раз. С помощью нашего языка программирования (которому мы так и не дали названия), я довольно быстро реализовал то, что требовалось… и с головой окунулся в строительство.

ДОМ ИЗ ПЕСКА

Первое яркое впечатление – плакат на стене, на котором изображена установка унитаза. Сейчас в это, наверное, трудно поверить, но в советское время унитаз ставился на деревянную доску-прокладку, которая называлась «тафта», а основание доски утапливалось на некоторую глубину от поверхности пола. Не буду вдаваться в подробности технологии, главное, что это делалось на глазок, и финальная высота унитаза относительно поверхности пола гуляла. И на плакате было написано: если (цифры, разумеется, не помню, считаем условные) высота унитаза отклонялась от номинала не более, чем на 2 сантиметра – отлично, на 5 – хорошо, больше – удовлетворительно.

https://dzen.ru/a/YORa9-NLrVhKWGCa

Не поверив своим глазам, я попытался уточнить у начальницы ПТО, которую знал ещё с институтских времён, по поводу допусков и брака. Сказал, что у нас в машиностроении никаких оценок рабочим не выставляется, если отклонения не превысили указанные конструктором допуска, деталь считается годной, превысили – брак, который по возможности исправляют. Ответом было: «Это кто же в строительстве тебе будет переделывать, уж что получилось, то получилось».

Второе яркое впечатление – сами строительные сметы. В машиностроении есть конструкция изделия и технология его изготовления. Если требуется рассчитать себестоимость изделия, то это будет цена материалов и покупных изделий плюс себестоимость изготовления. Например, если инженеру машиностроителю понадобится рассчитать себестоимость установленного забора, то он возьмёт спецификации, просуммирует цену покупных изделий и материалов (столбов, прожилин, профлиста, крепежа) и прибавит к ней стоимость работ по возведению забора. Строитель думает с точностью до наоборот: в смете будет пункт «возведение забора», в который будут входить как работа, так и материалы.

Но это ещё не всё. Если инженер машиностроитель рассчитывает себестоимость производства изделий исходя из имеющегося оборудования, объёма выпуска и прочих факторов, касающихся конкретно его предприятия, то для строительных смет существуют разработанные ещё при плановой экономике единые районные единичные расценки на строительные конструкции и работы (ЕРЕР), единые нормы и расценки на строительные, монтажные и ремонтно-строительные работы (ЕНиР) и прочите подобные документы. Разумеется, в первоначальном виде всё это применяться уже не могло, и по причине инфляции, и потому что в российское строительство пришли технологии мирового класса – от пластиковых труб до пластиковых окон. Но тут появилась Ольга Всеволодовна Дидковская, которая организовала Центр по ценообразованию в строительстве.

Руководимый ей Центр

1. Непрерывно корректировал расценки.
2. Проверял сметы на соответствие этим откорректированным расценкам.
3. Пробил такую проверку как обязательную для любой проектной и строительной организации.
4. На основании этих расценок разрабатывал специализированный софт по составлению сметной документации под названием Estimate, и продавал его, получая прибыль.

В реальности получалось так, что сметы, составленные не с помощью программы Estimate, не имели шансов пройти экспертизу в Центре, а значит по ним запрещено было строить. К сожалению, я это понял не сразу, а только после того, как наша программа по составлению смет, созданная при активном содействии стоявшей у истоков компьютеризации строительной отрасли Нелли Николаевны Аксёновой, потерпела крах. В отличие от Estimate, написанной ещё под Windows 3, наша программа не имела системных косяков и обладала более удобным интерфейсом, но где бы мы взяли актуальные расценки, которые постоянно менялись и были собственностью Центра, который не выкладывал их в свободный доступ.

Третье яркое впечатление – существование наряду со сметными нормами ещё и нормы списания материалов. То есть, в смете заложено одно количество обоев для оклейки стен, а по нормам списания надо списать другое. Когда была ручная обработка данных, строители что-то химичили с этими цифрами и у них всё сходилось, но как это должно было быть реализовано в программе, я ни от кого добиться так и не смог.

Тем не менее, нам удалось на единой базе написать систему, в которой было и составление смет, и выполнение работ по сметам, и списание материалов, и амортизация основных фондов, и складской учёт, и общая бухгалтерия со всеми её счетами, субсчетами, банком и кассой, и зарплата с кадрами.

Главное дело моей жизни. Часть 6 (последняя).