Самарский портал "Технологии, компьютеры"

Главное дело моей жизни. Часть 1.

Главное дело моей жизни. Часть 2.

Главное дело моей жизни. Часть 3.

Главное дело моей жизни. Часть 4.

Главное дело моей жизни. Часть 5.

ДОГОВОРЫ, ДОГОВОРЫ…

К тому времени подтянулся и протезный завод. Там тоже была построена интегрированная система, только она была основана не на составах изделий, как в машиностроительном предприятии, и не на сметах, как в строительном, а, образно говоря, стояла на двух ногах: на медицине (регистратура, диагнозы, приём у врачей) и индивидуальном производстве протезов. Была написана даже функция прогнозируемой потребности материалов на следующий период. Это делалось исходя из количества инвалидов, у которых заканчивался срок эксплуатации выданных протезов и спецификаций (составов) этих протезов. Подразумевалось, что все инвалиды доживут до следующего периода и придут заказывать такие же протезы. Разумеется, прогностические функции можно было усложнять и уточнять, но главное – у нас была основа для этих расчётов.

Это было странное время, когда разного рода коррупционеры и бандиты ещё не понимали, что такое ИТ и как с этого можно трясти деньги. Трясти деньги с меня было бессмысленно, но вот чего я не умел делать, так это завышать договорные цены, выводить в чёрный нал и делиться с заказчиком. Хорошо помню, как закончилось моё сотрудничество с протезным заводом. Туда пришёл главный инженер, сосланный откуда-то то из органов власти. Сначала он просто отказался продлять договор. И если модуль регистратуры продолжал правильно работать, то всё, что было связано с законодательством, переставало соответствовать его изменениям. Звонил директор, просил прийти и по отдельному договору провести изменения, я соглашался. И так несколько раз. Наконец мне позвонили какие-то странные люди, предложили встречу, и на встрече сказали, что протезный завод заключил договор с ними, только они сами делать ничего не умеют, поэтому я буду работать не непосредственно на протезный завод, а на них. Разумеется, я их послал. Последнее, что я делал на протезном заводе, это решал проблему 2000 года.

Ещё одно внедрение с серьёзными доработками было в Управлении Строительства №15 Спецстроя России. Это то, что в быту называлось стройбатом. Википедия указывает, что на начало своего формирования в начале 50-х годов там было 42 тысячи военных строителей и 50 тысяч спецконтингента — заключённых исправительно-трудовых учреждений. В 1956 году Главспецстрой окончательно был выведен из состава МВД СССР, но осталась его главная сущность: подневольный труд, только теперь уже не заключённых, а только солдат-срочников. С распадом СССР и переходом РФ на рыночные рельсы эта контора стала выглядеть как инородное тело. Государственных заказов почти не стало, конкурировать на рынке не получалось. С одной стороны, у конторы оставалась почти бесплатная рабсила, с другой – почти весь руководящий состав в погонах: им надо платить и за звания, и за секретность (какие же военные без военной тайны). Тем не менее, работать с ними у меня получилось: внедрил в одном из подразделений – понравилось, следом потянулись другие. Поэтому я мог, несмотря на галопирующую инфляцию, какое-то время не поднимать договорные цены, а только заключать договоры с новыми заказчиками, при этом в главный офис я был принят на постоянную работу с записью в трудовой книжке. В планах было объединить все подразделения, надстроив в системе ещё один уровень, но тут из саратовского УС-14 в самарское УС-15 прислали руководителя, и всё что происходило дальше, напоминало комедию. Вызвав меня на ковёр, новый начальник приказал мне расторгнуть договоры со всеми подразделениями, и при этом продолжать их обслуживать, получая только зарплату в главном офисе. Я, как мог, пытался объяснить ему, что являюсь человеком свободным, что он может расторгнуть со мной договоры и уволить, может договориться об изменении условий, но не может приказать работать за уменьшенную в несколько раз оплату. Этим я привёл его в бешенство. Проблема была ещё и в том, что мне постоянно задерживали оплату, долги накопились за несколько месяцев, и этот начальник стал меня шантажировать тем, что не заплатит за уже сделанную работу по подписанным актам и не выплатит задержанную зарплату. Мой жизненный опыт всегда говорил мне, что поддаваться на шантаж и угрозы нельзя, поэтому я тут же написал заявление на увольнение и получил на нём его подпись. Уже при следующем расчёте зарплаты бухгалтерии столкнулись с тем, что программа не соответствует изменениям законодательства, мне позвонил главный бухгалтер и пообещал, что, если я доработаю программу, мне выплатят часть долга. Я на это ответил, что готов разговаривать с ними только после того, как со мной полностью рассчитаются. На том конце провода взрыв негодования: я не ценю доброе к себе отношение, моей наглости нет предела. Через некоторое время опять звонок – уже с приглашением в кассу. Получив деньги, я зашёл в кабинет главного бухгалтера – и он меня ошарашил приказом идти и дорабатывать программу. Пришлось ему объяснить, что на данный момент мы вообще не состоим ни в каких отношениях, поскольку я уволен и договоры со мной расторгнуты. И что, если он хочет со мной договариваться – может договариваться, а нет – я пошёл. Он вспылил, стал орать на меня, обвинять в том, что я его обманул, и мне не оставалось ничего другого как уйти. Вскоре новый звонок – что готовы восстановить меня на работе на прежних условиях. Но тут уже я не согласился, обосновав это тем, что они подорвали к себе доверие, нанесли моральный ущерб, и теперь я согласен удвоенную (или утроенную, сейчас не вспомню) оплату, причём авансом. Опять негодование – мол, никогда никому зарплату авансом не платили. Объясняю: если бы начальник не шантажировал меня тем, что не заплатит, то и я бы не считал для себя возможным требовать оплату авансом. Я прекрасно понимал, что это будет пиррова победа, что нормальных отношений больше не будет – ну так не я же их испортил.

Был у нас ещё очень интересный заказчик под названием «Солнечный город» - это я вспомнил на контрасте с УС-15. Очень серьёзные ребята. На входе шлюз. Звонишь, охранник смотрит на тебя в камеру (что тогда было более, чем экзотикой), просит назвать имя и цель визита, открывает первую стальную, довольно тяжёлую, дверь. Заходишь в этот шлюз, закрываешь за собой первую дверь, охранник убеждается, что следом за тобой не вбежит рота автоматчиков, и открывает вторую. Собственно, именно там нам заказали программу зарплаты. Бухгалтеру понравился интерфейс других наших программ, уровень разработки, вот мы и получили заказ. На интегрированную систему там мы не претендовали, настолько всё было закрыто и секретно. Аванс традиционно не взяли. Как раз в это время был пик законодательного безумия, а бухгалтер была фантастически грамотной и требовала учесть всё, что придумали наши власти. В какой-то момент мы сдались: мы никогда этого не напишем, это какой-то кошмар, отпустите нас Христа ради. Как она нас уговаривала! Если бы не эти уговоры, точно бы бросили. Наконец сдали программу. Правда, по ходу написания несколько раз пришлось переделывать форму расчётных листков – с одной стороны инфляция, с другой суперуспешный бизнес компании, и потому переставало хватать разрядности. То есть, по ходу нашей работы зарплаты у них выросли раз в сто, не меньше. И тут нам говорят: хотелось бы убедиться в надёжности программы, и чтобы вы никуда не пропали часть оговоренной суммы мы вам выплатим через полгода. Отвечаю: не вопрос, только ведь инфляция, деньги уже другие будут. Идут навстречу: предлагайте, как будем индексировать. А рядом как раз магазин Родник, и фирма была на пике своей славы с прекрасным ассортиментом и стабильным качеством крепких напитков. Предлагаю: сейчас идём в магазин, смотрим сколько стоит бутылка одноимённой водки и фиксируем в договоре. Когда придёт время расплаты, опять идём в магазин. Так вот, все эти полгода Родник держал цену, а накануне расплаты поднял вдвое. И «Солнечный город», как и подобает честному партнёру, тоже удвоил сумму выплаты. Чуть не забыл упомянуть: к этому времени мы остались вдвоём с Крапивиным. Я общался с заказчиками и составлял алгоритмы, он программировал. И на сдаче программы (а сдавал я) произнёс слова, которые мне запомнились: можно я здесь посижу и посмотрю что написал.

Но и программисты не всегда были честны. Эта компания тоже называлась Спецстрой, но занимались они прокладкой трубопроводов. Главный офис у них был в переулке Репина, а одно из подразделений находилось на Гагарина 87, куда меня и пригласили. Женщина-программист заболела, а программа, которую она написала, вдруг перестала работать. Я довольно быстро понял, что она заложила в программу блокировку по системной дате: если с ней надумают расторгнуть договор, то программа вскоре перестанет запускаться. При каждом своём визите она сдвигала эту дату, а тут заболела и не смогла. Так мне удалось заполучить и этого заказчика. Должен сказать, что слова Экзюпери по поводу ответственности за тех, кого приручил, действительно универсальный. Я дополнил его такой формулировкой: заказчика можно поставить на колени, но только один раз.

Наконец, подоспел КЛАДР. Это уже 1С вошёл в силу и сделал в масштабах страны то, что Дидковская – в строительстве Самарской области. Налоговая внезапно перестала принимать отчёты у пользователей моей системы, мотивируя это тем, что адреса написаны неправильно. Потому что правильно – это как в классификаторе адресов, который стал входить в систему 1С и по которой налоговая стала проверять сдачу отчётов на дискетах. То есть, бухгалтер набивает с паспорта «улица Сергея Лазо», а в базе 1С написано просто «Лазо», или «им Сергея Лазо», или «С.Лазо» (без пробела) –для разных городов по-разному, а в самих администрациях городов не существует «канонического» перечня названия улиц. При этом 1С так и не удалось решить проблему единой базы: общая бухгалтерия, зарплата и складской учёт работали у них независимо друг от друга и требовали перекачки (конвертации) данных между базами. Возможно они и не пытались эту проблему решать, а использовали традиционный подход по решению отдельных задач, как наш заводской отдел АСУП.

Этим КЛАДРом окончательно накрылись мои попытки создать для организаций и предприятий РФ интегрированную систему на единой базе. Тем не менее, уже сделанные работы в самых разных областях деятельности доказали, что создание полностью интегрированной системы предприятия на единой базе возможно, и по эффективности оно превосходит любые другие решения. Конечно, решающую роль сыграло создание языка описания учётных систем, который блестяще реализовал Вячеслав Михайлович Крапивин. Без этого инструмента я бы в одиночку не смог создавать столь объёмные системы. А при наличии языка главное, что мне приходилось делать – это строить правильную структуру данных, исходя из правил, сформулированных в 1985 году Эдгаром Коддом и понимания деятельности предприятия.

КОНЕЦ…ИЛИ…?

Возможно, я бы перестал думать об этой своей затее, время от времени посмеиваясь над кусочной автоматизацией и глядя, как, то одни, то другие наступают на грабли, про которые я всё понял ещё в 80-е годы прошлого века.

Но тут случилось поворотное событие: 20 ноября 2003 года в самарском Доме актёра компания Аскон проводила VIII-ой традиционный Поволжский Форум «Современные технологии автоматизации производства 2003».

Компания, которая до этого занималась исключительно инженерной графикой, внезапно объявила своим флагманским продуктом мою «Октаву». Нет, название там было другое, и фамилия моя не упоминалась, но в зал неслось именно то, что я описывал в своих аннотациях, причём целыми абзацами, слово в слово. Это был какой-то сон, то ли дурной, то ли наоборот, приятный, но в любом случае нечто отличное от реальности. Я повернулся к Филиппову (мы и там сидели с ним рядом, и сейчас дружим) и спросил: «Валера, тебе это ничего не напоминает?». Он ответил: «Что значит – напоминает? Это твоя «Октава», ты мне про неё уже много лет рассказываешь, как тут не запомнить».

В перерыве я метнулся к Керженкову и попросил его рассказать, как простые коломенские парни (головной офис компании находился тогда в Коломне), занимавшиеся авточерчением, внезапно создали этот продукт. На что Керженков мне ответил, что это не Коломна, а Курган, тот самый Машзавод, и тот самый Голованёв, которому я передал на тестирование свою разработку. Тут, разумеется, мне стало понятно всё, кроме одного: как сам Керженков, отлично понимая, что имеет дело с ворованной интеллектуальной собственностью и будучи знаком с её владельцем, пытается на ней заработать? На что Керженков мне ответил, что это при социализме мы были честными людьми, а сейчас всё иначе, и это называется бизнес.

Меня охватили противоречивые чувства. С одной стороны, я имею дело с ворами, которым не надо бы подавать руки и с которыми вообще не надо контактировать. С другой – моё творение, которое я считал потерянным для общества, оказалось востребованным, и это благодаря Голованёву, Керженкову и всем причастным к его инкарнации. Но была и третья сторона. Поскольку во всём этом акте присвоения чужой собственности участвовали не инженеры, а программисты (Керженков хоть и преподавал основы конструирования, но практикующим конструктором никогда не был), они, зазубрив мои аннотации, не смогли увидеть главного: что это не приложение для перевода конструкторских спецификаций в электронный вид, а основа для интегрированной системы всего предприятия. Ибо, если с экономической точки зрения предприниматель основывает бизнес для получения прибыли, то с технической – для производства изделий. К тому же настоящий предприниматель вроде Форда или Эдисона, и думает прежде всего об изделии, потому что если оно получится удачным, а его производство эффективным, то и прибыль никуда не денется. Таким образом, вся интегрированная система предприятия строится вокруг производимых им изделий и распространяется на все службы, которые и нужны в конечном счёте только для производства изделий.

Споткнулись мои воры на том, о чём я писал в самом начале: на несоответствии структуры изделия, описанного в конструкторских спецификациях, реальному производству. Поэтому параллельно с продажами конструкторской системы «КОМПАС-Менеджер» они предлагали никак не связанный с ней технологический модуль «Автопроект», а для бухгалтерии рекомендовали использовать 1С.

Насколько я знаю, они сделали какую-то конвертацию данных из одной системы в другую, хотя в случае несоответствия структуры изделия такая задача не может быть решена формальным способом, а в случае соответствия отпадает нужда в сторонней системе.

Поскольку эта ситуация сохраняется до сих пор, я и решил, что намекать и призывать Аскон хотя бы использовать в полной мере то, что они у меня украли, нет смысла, и надо просто рассказать об этом широкой публике – авось найдутся люди, которые поймут сложившуюся ситуацию и захотят сделать то, о чём я мечтал и что в значительной мере получилось. Хотя, глядя на продолжающуюся деградацию российской промышленности, верится в это слабо.